http://www.ryzkov.ru/

В.Рыжков: Мы избежали самой большой угрозы – угрозы увязнуть в бесперспективной войне

О.Журавлёва
― Добрый вечер. Это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлёва, у нас в гостях политик Владимир Рыжков. здравствуйте, Владимир.

В.Рыжков
― Добрый вечер.

О.Журавлёва
― Ну и самый главный вопрос последних суток – вывод войск, хотя и не всех, из Сирии. Что нам это даст, «нам» в смысле России?

В.Рыжков
― Я оцениваю это решение, безусловно, положительно о завершении основной фазы операции и о возвращении основной массы наших самолетов, вертолетов и военнослужащих, и считаю, что это решение на 100% соответствует российским национальным интересам.

О.Журавлёва
― Так?

Константин Ремчуков
Константин Ремчуков
Радиостанция "Эхо Москвы" echo.msk.ru
Интервью
В.Рыжков
― Поясню. Само решение сентябрьское о том, чтобы начать эту операцию, было очень рискованным. Главный риск заключался в том, что мы можем увязнуть в Сирии так, как Советский Союз увяз в Афганистане. Высказывалось немало опасений, в том числе и в этой студии, экспертами, что поначалу мы залезем с самолетами-вертолетами, а потом придется проводить сухопутную операцию.

Сухопутная операция – это большое количество жертв и немыслимые для нас расходы. Решение о завершении операции означает, что мы избежали самой большой угрозы – угрозы увязнуть в бесперспективной и кровопролитной ближневосточной войне.

Второе. Судя по всему и, на мой взгляд, это довольно очевидно, решение в сентябре принималось для того, чтобы, во-первых, не дать погибнуть режиму Башара Асада.

О.Журавлёва
― Так?

В.Рыжков
― Эта задача решена, режим укрепился. Вторая задача была у этой операции – это выровнять баланс сил между правительством и оппозицией. Эта задача тоже решена.

Третья задача, которая была перед операцией, это вернуть Россию после изоляции крымской и ДНРовской, вернуть за стол переговоров с США, Европой, Ираном, Саудовской Аравией. То есть вернуть Россию за стол мировой политики. Эта задача сегодня тоже решена.

Четвертая задача была разгрома ИГИЛ – эта задача не решена, и вообще трудно сказать, будет ли она решена, даже если все объединяться, потому что она очень сложная.

Пятая задача, которая, на мой взгляд, была просто прикрытием всего остального – это то, что мы якобы там убиваем наших террористов, которые сбежали туда из Дагестана, Ингушетии, Чечни, и мы, как говорила официальная пропаганда, боремся с ними на дальних подступах. Думаю, что это как раз ни о чем было, потому что по разным оценкам в рядах Исламского государства воюет от 80 до 100 тысяч человек. Сколько там наших соотечественников, неизвестно. Ну, оценки от 4-х до 6-ти тысяч я встречал. Сколько из наших бомб попало по этим конкретным 4-6 тысячам россиян с паспортами (террористам) тем более мы не знаем.

Что сейчас? Россия добилась, что Асад находится в Дамаске по-прежнему и руководство Сирии является стороной переговоров. А еще год назад все говорили (та же Америка и та же сирийская оппозиция), что «Нет, мы с Асадом разговаривать ни о чем не будем». Второе, что уже несколько дней там войны нет за исключением…

О.Журавлёва
― Перемирие вы имеете в виду.

В.Рыжков
― Перемирие, да. За исключением ударов по ИГИЛу, которые продолжаются.

Третье, сейчас в это время в Женеве идут консультации между посредником от ООН Мистурой и сирийской оппозицией. А завтра должна состояться встреча Мистуры с представителем правительства Башара Асада.

Четвертое. Удалось избежать потерь. Официально наши Вооруженные силы потеряли 4 человека. Но к этому я хотел бы добавить, что, с моей точки зрения (я говорил в этой студии об этом) жертвами являются также и пассажиры самолета, который был сбит над Синаем. Поэтому жертв, на самом деле, гораздо больше, жертв по меньшей мере то, что мы знаем, 228 человек.

Так что цена заплачена человеческими жизнями огромная, потому что теракт над Синаем произошел вскоре после появления группировки военно-космических сил в Сирии.

О.Журавлёва
― А вы абсолютно связываете 2 этих событиях?
В.Рыжков: Мы избежали самой большой угрозы – угрозы увязнуть в бесперспективной войне
QТвитнуть

В.Рыжков― Абсолютно связываю.
О.Журавлёва
― После этого вследствие этого?

В.Рыжков
― Вследствие этого, да. Более того, те люди, которые взорвали самолет, как мы знаем, по крайней мере, те исламские террористы, которые комментировали, они прямо увязали этот теракт с операцией России в Сирии. Так что, к сожалению, цена заплачена гигантская, цена заплачена страшная. Но слава богу, что сейчас начинается деэскалация. Судя по всему, там останется…

Я вот посмотрел, что в момент проведения операции там было у нас 65 самолетов и вертолетов. Плюс 25 самолетов дальней стратегической авиации наносили несколько ударов из России. Вот. Примерно я прикинул стоимость этой операции. Я взял минимальные оценки. Подчеркиваю, минимальные, потому что…

О.Журавлёва
― А что значит «стоимость»? Как она рассчитывается?

В.Рыжков
― Объясняю. Содержание базы, стоимость боевых вылетов, стоимость боеприпасов, которые применялись, военное довольствие, снабжение, питание. Ну, всё вместе, вот, совокупно. Я брал самую минимальную оценку. Вот, самую минимальную.

О.Журавлёва
― На чем основываясь? Откуда данные?

В.Рыжков
― Данные военных экспертов, которые примерно понимают, сколько стоит такая операция – сколько вылет стоит самолета, сколько стоят боеприпасы примененные.

О.Журавлёва
― Итак, если верить экспертам?

В.Рыжков
― Итак, мы были 5,5 месяцев, активная фаза операции. Сегодня, как мы знаем, начали возвращаться самолеты оттуда. Потрачено порядка 30 миллиардов рублей за 5,5 месяцев.

О.Журавлёва
― Так ли это много?

В.Рыжков
― Вот. Объясняю. Я попытался найти, ну, с чем сравнить. Могу сказать, что 30 миллиардов рублей – это годовой бюджет двух сибирских республик. Например, вот, я взял первую попавшуюся… Ну, небольшие республики. Это республика Алтай и республика Тыва. То есть это годовой бюджет двух республик сибирских, полный бюджет. А что такое бюджет? Это вся бюджетная сеть, зарплаты бюджетникам, школы, больницы, детские сады и так далее, и тому подобное.

Поэтому много это или мало? Это много. Это много. Это означает, что, действительно, мы понесли определенные расходы помимо тех человеческих жертв, которые, к сожалению, произошли во время этой операции. И Владимир Путин, Сергей Шойгу неоднократно говорили о том, что расходы на операцию в Сирии будут вписаны в текущий бюджет Министерства обороны.

О.Журавлёва
― Так?

В.Рыжков
― То есть это не экстра-расходы, это те расходы, которые были заложены.

О.Журавлёва
― Ну, у Министерства обороны бюджет ничего себе так.

В.Рыжков
― Он ничего себе, но он тоже секвестируется. Вот, буквально недавно Сергей Чемезов объявил о том, что закупки вооружений в этом, 2016-м году будут сокращены на 10%. Это означает, что даже неприкосновенная священная корова (военные расходы) уже в прошлом году отчасти сократились, еще больше они сократятся в этом году.

Поэтому я думаю, что, учитывая все вот эти названные мной обстоятельства об истинных целях операции, в основном они достигнуты (в этом я согласен с президентом). Во-вторых, что самое главное, Россия не увязла в этом конфликте и военно-космическая операция не переросла, к счастью, в сухопутную.
В.Рыжков: Никто не хочет выглядеть проигравшим в истории с Сирией
QТвитнуть

И учитывая, что это достаточно дорогостоящая операция… Она, кстати, не только дорогостоящая, она очень сложная логистически. Потому что это очень далеко от российских границ, транспортировка, логистика.
О.Журавлёва
― Мы заметили, как в Турцию попадают самолеты.

В.Рыжков
― Совершенно верно, да-да-да. Транспортировка, логистика, снабжение – это всё совсем не простая задача. Учитывая всё это, принято решение, повторю то, что я сказал вначале, абсолютно соответствующее российским национальным интересам. И теперь у меня очень большая надежда, что гражданская война в Сирии не возобновится (а такая опасность…).

О.Журавлёва
― Благодаря действиям России.

В.Рыжков
― Нет, это не так, это неправильная формулировка. Не возобновится, благодаря договоренностям главных игроков, коими являются Россия, США, Саудовская Аравия и Иран.

О.Журавлёва
― Самый последний вопрос перед перерывом. Мы продолжим эту тему. Скажите, все-таки, вот сейчас вы считаете, эту операцию стоило начинать?

В.Рыжков
― А я не могу сказать, потому что это мы ответим через 3 месяца, когда поймем, состоится ли политическое урегулирование в Сирии и удастся ли сформировать коалиционное правительство, и удастся ли сплотить всех на борьбу с ИГИЛ. Вот, если это будет сделано, тогда ответ «Да». Но при этом мы всегда должны будем помнить о тех жертвах, которые понесены Россией.

О.Журавлёва
― Это политик Владимир Рыжков со своим особым мнением. Никуда не уходите – мы вернемся после небольшого перерыва.

РЕКЛАМА

О.Журавлёва
― И снова с вами программа «Особое мнение», это политик Владимир Рыжков высказывает его. И наши слушатели уже отреагировали на сказанное в первой части относительно целей и задач, и условий, в которых мы были в Сирии.

«То есть если бы летчики были не в Сирии, а в России, то их не надо было бы кормить, самолетам не надо было бы летать, боеприпасы не надо было бы утилизировать? Странно Рыжков считает». Подсчеты, касающиеся затрат.

В.Рыжков
― Товарищ просто, видимо, совершенно не соображает, что он говорит. Затраты на содержание отдаленной группировки, которая находится в тысячах километров от мест постоянной дислокации воинских частей, многократно превышают расходы, которые пошли бы на этих летчиков, их питание, содержание, проживание в России.

О.Журавлёва
― Ну, есть еще такая вещь как боевые.

В.Рыжков
― Плюс боевые, совершенно верно. Во-вторых, снабжение этой группировки через Босфор и Дарданеллы, а также воздушным путем, стоит огромных денег. Третье, такого расхода боеприпасов, который был произведен 9-тью почти тысячами боевых вылетов, в России бы не было. Четвертое, не было бы тех жертв, о которых я упомянул. Поэтому сравнивать, как у нас говорят, божий дар с яичницей – это просто смешно. Это просто есть такая категория людей, которые, вот… Им лишь бы возразить. Вот, не важно что, не важно кому. Лишь бы…

О.Журавлёва
― А вы не заводитесь.

В.Рыжков
― Да я не завожусь, я просто удивляюсь, насколько глупые комментарии люди дают, извините.

О.Журавлёва
― Нет, если вы будете обижать радиослушателей и обзывать их, я не буду задавать их вопросы.

В.Рыжков
― А я обижаю не радиослушателей, я обижаю одного конкретного радиослушателя.

О.Журавлёва
― Хорошо. Илья из Ярославля никого не хочет обидеть, задается вопросом: «Вот, мы ввязались в сирийский конфликт, но при этом как жили, так и живем. Не понимаю целей, которые мы там преследовали, и чего, собственно, добились? Всё, что вы перечислили, это цели глобальные».

В.Рыжков
― Угу.

О.Журавлёва
― А, вот, Илье как гражданину объясните.

В.Рыжков
― Ну, Илья прав, потому что с точки зрения внутреннего развития наша сирийская операция не дает ничего – она даже дает минусы. Потому что, вот…

О.Журавлёва
― Ну, я прошу прощения, был такой вариант объяснений для публики, что мы тем самым защитили себя от терактов на нашей территории.

В.Рыжков
― Ну, это тоже абсолютная чепуха, потому что те люди, которые там находятся, они всегда могут вернуться на территорию Российской Федерации (у них российские паспорта). В голове же у него не прочитаешь, он бандит или турист. Вот. Во-вторых, еще раз повторяю, там падали наши бомбы. На кого они падали, сверху не видно. Поэтому, вот, вчерашняя цифра, которая была названа, 2 тысячи было убито российских боевиков – откуда она взялась? И так же, как было сказано, что 17 полевых командиров там погибло из России (боевиков). Откуда эта цифра? Вот, интересно было, какой метод? Там что, в них?..

О.Журавлёва
― Ну, вот, американцы уничтожили одну там крупную шишку некую, которая по происхождению был, вроде бы, частично наш.

В.Рыжков
― Нужны доказательства. Тогда покажите на экране федеральных телеканалов 17 фотографий с объяснением, где кто когда, под какой бомбой. А так, что сверху, с 7 тысяч метров они, вот, бросили бомбы и увидели, что убили какого-нибудь там… Не хочу фамилии называть. Вот, очень всё странно.
В.Рыжков: Мы как-то в армии больше на манекенах тренировались, а не на живых людях
QТвитнуть

Поэтому не решаются задачи уничтожения террористов воздушными бомбежками. Ну, просто, ну, не решаются. Так не бывает. Это должна быть либо наземная операция, либо спецоперация. Ни того, ни другого там не было.
О.Журавлёва
― Но вы же сами сказали, что если через 3-4 месяца в Сирии будет порядок и уют, то, тем не менее, цели достигнуты.

В.Рыжков
― Вот смотрите, порядка и уюта там не будет ни через 3-4 месяца, к сожалению, ни через 3-4 года. Боюсь, ни 30-40 лет. Потому что когда мы разбомбили Грозный сначала в 1994 году, потом второй раз, то Россия вложила многие миллиарды долларов в восстановление города Грозный и инфраструктуры Чечни.

Вот сейчас вопрос о том, кто будет восстанавливать Сирию, даже не стоит. Вот, вы видели эти кадры?

О.Журавлёва
― Ну…

В.Рыжков
― Вы видели, что там с городами, да?

О.Журавлёва
― Ну, там среди прочего еще и…

В.Рыжков
― Вы видели, да?

О.Журавлёва
― ...еще и очень ценные памятники разрушены, которые вообще нельзя восстановить.

В.Рыжков
― Памятники – да. Но вы видели жилые кварталы во что превращены?

О.Журавлёва
― Ну, очевидно, бомбежки.

В.Рыжков
― У Сирии денег на это нет. Кто за это будет платить? Никто сегодня даже не обсуждает этот вопрос. Сейчас обсуждается другое – удастся ли там установить мир даже вот в этих руинах?

И с этим связана самая главная угроза. Угроза связана с тем, что при нашей военно-воздушной поддержке наступал Асад. Сейчас если такой нашей поддержки не будет массированной с воздуха, то кто дает гарантию, что не начнет наступать оппозиция? ИГИЛ сегодня уже заявил, что перейдет в наступление (Исламское государство), что уже перейдет в наступление.

То есть главный риск, который я сейчас вижу в Сирии, это то, что будет сорван процесс переговорный и возобновится разрушительная гражданская война. И вот тогда все наши потери 228 человек и денег, и самолет, который был сбит, и летчик, который был убит, и разведчик, который был убит, тогда всё это было бессмысленно. И тогда встанет вопрос: «А что? Опять возвращаться? И опять бомбить?»

О.Журавлёва
― Борис из Перми предлагает самый ценный бонус, который можно получить от такой операции.

В.Рыжков
― Какой?

О.Журавлёва
― Боевой опыт. Он разве не получен? Он ценнее любых учений.

В.Рыжков
― Ну, Борис, видимо, считает, что 228 жизней российских граждан стоят боевого опыта. У меня другое мнение. Вот.

Что дает некоторую надежду? Все-таки, надежда есть. Мы же не знаем, Ольга, с вами, мы не сидели рядом с Владимиром Путиным и с Сергеем Лавровым, когда они бесконечное количество раз разговаривали с Обамой и с Джоном Керри.

О.Журавлёва
― Угу.

В.Рыжков
― Понятно, что есть договоренности.

О.Журавлёва
― То есть, есть еще некие задачи и цели, которые решались и решаются сейчас?

В.Рыжков
― Конечно, конечно. Именно, именно. Я не думаю, что руководство России приняло бы решение такое резкое. Кстати, я не согласен, что оно было неожиданным – такие решения прорабатываются.
В.Рыжков: Правительство сейчас пытается сжульничать где только может
QТвитнуть

О.Журавлёва― Да здесь в этой же студии говорили, что оно было во многих отношениях не продуманное. Я имею в виду, войти в Сирию.
В.Рыжков
― О вводе – да. Я и сейчас это повторю, да. О вводе – да. И я говорил о тех рисках. Но думаю, что вот сейчас решение, все-таки, оно комплексно продуманно (я практически в этом не сомневаюсь) и оно включает в себя в том числе договоренности с теми же американцами, саудитами и иранцами. Хочется в это верить, по крайней мере.

А это означает, что каждая сторона будет принуждать свою сторону к переговорному процессу. Россия будет давить на Асада, американцы будут давить на свою оппозицию, саудиты будут давить на свою оппозицию. То есть я надеюсь на то, что…

И вот то, что Путин вчера сказал Лаврову, что «Сергей Викторович, теперь, вот, ваша работа. Вот, Сергей Кужугетович, вам спасибо, а вот теперь, Сергей Викторович, ваша работа». Это означает, что должна быть согласована дорожная карта формирования коалиционного правительства. Видимо, есть какой-то скрытый пока от нас ответ о судьбе Башара Асада. Видимо, есть какие-то договоренности по совместной борьбе с ИГИЛом. Видимо, есть какое-то решение о политическом и административном устройстве Сирии, как она будет выглядеть – будет ли она федерацией, будет ли она унитарным государством, как будут распределены квоты между курдами, алавитами, шиитами, христианами.

О.Журавлёва
― Вот, скажите мне, пожалуйста.

В.Рыжков
― Сейчас… Я еще одну мысль.

О.Журавлёва
― Да.

В.Рыжков
― У меня их не много. Еще последнюю скажу.

О.Журавлёва
― Да.

В.Рыжков
― Рядом с Сирией (вот я сейчас смотрю на карту этого региона) находится государство Ливан, который, дай бог памяти, лет 30 назад тоже истекал кровью от гражданской войны. После чего было найдено в Ливане пакетное соглашение, квотное распределение должностей и постов между шиитами, суннитами, христианами. Вот, ливанская модель, модель межконфессионального компромисса и мира – вот, можно попытаться… Опять-таки, я говорю о хорошем сценарии, да? Если будет воля всех, реализовать в Сирии. И я верю отчасти в хороший сценарий. И вот почему.

Дело в том, что никто не хочет выглядеть проигравшим в истории с Сирией. Никто не хочет быть тем, на котором будет написано «Он проиграл в Сирии, он потерял Сирию». Этого не хочет ни Владимир Путин, ни Барак Обама, ни иранцы, ни саудиты. Там с турками отдельная история, но вот эти четыре…

О.Журавлёва
― Вот, совсем отдельная.

В.Рыжков
― Совсем отдельная, да. Но так как все хотят, чтобы получилось (я надеюсь, что все хотят)...

О.Журавлёва
― Все хотят сохранить лицо!

В.Рыжков
― Все хотят, чтобы…

О.Журавлёва
― По большому счету, им плевать на Сирию.

В.Рыжков
― Да. А для того, чтобы сохранить лицо, нужно, чтобы получилось в данном случае. Поэтому я, все-таки… Вот я тут дебатировал на днях в одних теледебатах. Все кричали на меня как обычно, что, вот, ты дурак и перемирие не состоится, что это всё хитроумные американцы специально всё делают, заманивают нас, добродушных и бесхитростных в очередную свою подлую ловушку и никакого перемирия не состоится. Тем не менее, сколько оно уже? Недели две?

О.Журавлёва
― Возможно. Но здесь у нас будет некоторое перемирие.

В.Рыжков
― Да. Вот, я скажу, что я, все-таки, верю в то, что интересы России, США и других крупнейших игроков сейчас сошлись в одной точке, и все будут работать на то, чтобы, все-таки, мирный процесс продолжался.

О.Журавлёва
― Каждому хочется быть миротворцем. У нас в студии политик Владимир Рыжков со своим особым мнением. Никуда не уходите – мы вернемся после перерыва.

НОВОСТИ

О.Журавлёва
― И снова с вами программа «Особое мнение». Не оставляет нас тема Сирии. Политик Владимир Рыжков и ваши вопросы к нему и реплики, я бы даже сказала. Вот, одна меня прямо, вот, поразила: «Убивать сирийских граждан для того, чтобы с Америкой помириться, это подло».

В.Рыжков
― Ну да.

О.Журавлёва
― Ну, в этом есть некая логика.

В.Рыжков
― И для того, чтобы проводить…

О.Журавлёва
― Учения.

В.Рыжков
― ...учения на живых людях.

О.Журавлёва
― Ну, не очень так.

В.Рыжков
― Жертвуя как своими, так и чужими, ну, это как-то, вот… Я служил в советской армии 2 года. Как-то, к счастью, мне в таких учениях не довелось участвовать. Мы как-то, все-таки, больше на манекенах тренировались, а не на живых людях.

О.Журавлёва
― Ну, повезло.

В.Рыжков
― Мне кажется, какая-то аморальность абсолютная вот этих комментариев, что «Ну, вот там наши ребята…»

О.Журавлёва
― Нет, ну, это не комментарии, это… Ну, здесь-то комментарии…
В.Рыжков: Мы сейчас тратим гигантски деньги на вооружения
QТвитнуть

В.Рыжков― Не, ну, пишут же, что там наша армия тренировалась.
О.Журавлёва
― Да.

В.Рыжков
― Ну а чего на живых людях-то тренироваться? А нельзя на манекенах?

О.Журавлёва
― Нельзя, потому что боевой опыт, — написал нам Борис из Перми, — он гораздо более ценен.

В.Рыжков
― Борис, в следующий раз сами поезжайте и, там, и потренируйтесь.

О.Журавлёва
― А вы зря так говорите.

В.Рыжков
― Вот, я не злой, конечно, но… Борис, вперед. Потренируйтесь там.

О.Журавлёва
― Есть люди, которые любят это делать.

В.Рыжков
― Ну, есть, да.

О.Журавлёва
― Тем не менее, Илья не может понять, все-таки, что рядовым гражданам дало участие России в этой кампании?

В.Рыжков
― Ну, однозначно снижение уровня жизни. Я не скажу…

О.Журавлёва
― Ну, а выходит, что, вроде как, повысился уровень.

В.Рыжков
― С чего он повысился?

О.Журавлёва
― А потому что минимум пересмотрели в пользу уменьшения, потому что продуктовая корзина поменьше стала.

В.Рыжков
― Дело в том, что правительство сейчас пытается сжульничать где только может. В том смысле, что содрать с граждан побольше: ну, там, через повышение цен на бензин (это акцизы), через «Платоны» всякие. Вот, буквально позавчера прошла новость, что, вот, хорошо бы опять налоги поднять на малый бизнес. При том, что Путин год назад сказал, что мы больше ничего поднимать не будем, а правительство тихой сапой всё равно поднимает налоги.

И при этом надо снизить расходы. Вот, понижение прожиточного минимума – это понижение того ориентира, на который ориентируются социальные службы при выплатах. Поэтому это просто тупо вводится режим экономии абсолютно незаконно, потому что цены продолжают быстро расти, а при этом социальные обязательства государство снижает. Вот.

Поэтому как связано это с Сирией? Ну, как? Вот эти 30 миллиардов, которые потрачены на операцию в Сирии, могли бы быть потрачены на удвоение бюджетов Тывы и республики Алтай (я привел 2 примера), и это сильно бы подняло там уровень жизни.

Я еще один пример приводил. Помните, был такой день, когда Каспийская флотилия пальнула ракетами по Сирии? Там было 24 ракеты. Так вот, стоимость коммерческая этого залпа, потому что те же самые ракеты…

О.Журавлёва
― Вы считайте, сколько они стоят на рынке (эти ракеты).

В.Рыжков
― Эти ракеты стоят на рынке, потому что мы их поставляли Индии и эти данные открыты. Так вот, если бы эти ракеты были поставлены Индии, значит, деньги от них поступили в бюджет, то это годовой бюджет города Барнаула с населением в 700 тысяч жителей. Поэтому когда люди говорят, что «Ну, мы там вот давайте повоюем, там давайте повоюем», я просто хочу сказать простую вещь. Вот, любая хозяйка знает, что семейный бюджет – он ограничен.

О.Журавлёва
― Любая хозяйка знает, что есть продукты, которые испортятся, поэтому их надо доесть.

В.Рыжков
― Вы о чем сейчас?

О.Журавлёва
― Есть вооружения, которые нельзя хранить вечно.

В.Рыжков
― Есть вооружения, которые нельзя хранить вечно, но есть вооружения, которые можно хранить долго. Вот, 9 тысяч боевых вылетов… Если мне кто-то из специалистов представит калькуляцию, сколько из этих боеприпасов были просрочены или близкие к срокам хранения, тогда я этот аргумент приму. Сейчас я его не принимаю, потому что никаких доказательств, что там использовались просроченные или близкие к предельным срокам боеприпасы никто не представил кроме «бла-бла-бла», которые все пишут.

И второе. Мы расстреляли эти 24 ракеты…

О.Журавлёва
― Мы же еще и Асаду поставляли вооружения.

В.Рыжков
― Очень много, да. В долг. А мы знаем, что потом такие долги списываются. Всем. Мы списываем десятки…

О.Журавлёва
― То есть подарили?

В.Рыжков
― Ну, естественно. Советский Союз на десятки миллиардов долларов поставил вооружения, сейчас все эти долги списаны.

Так вот. Расстреляв эти боеприпасы, мы же заказываем новые на оборонных заводах, правильно?

О.Журавлёва
― Да, люди получают работу, зарплату, сохраняют рабочие места.

В.Рыжков
― Там – да. Но эти деньги изымаются из гражданского сектора экономики, из коммерческого сектора экономики, из прибыльного сектора экономики и направляются в так называемый непроизводственный сектор, которым является оборонный. Потому что когда вы стреляете 24-мя ракетами по сирийской пустыне, эти деньги вылетают вместе с камнями из воронки, понимаете? Это вам ничего не дает.

Поэтому еще раз повторяю. Мы сейчас тратим гигантски деньги на вооружения. У нас за последние 3 года военный бюджет вырос с полутора триллионов рублей до 3,300 в этом году. Больше, чем в 2 раза. Эти деньги были изъяты из производственного, из производительного сектора экономики. Необходимость финансировать такой гигантский оборонный бюджет привела к постоянному росту налогов, к сокращению расходов на регионы, на образование, на здравоохранение, на науку. Я уже приводил в этой студии цифры, еще раз их приведу.

Федеральный бюджет 2016 года. Если вы суммируете расходы на оборону, на национальную безопасность (это МВД, ФСБ и прочие силовики), плюс бюрократия – это 40%. Наука плюс образование, плюс здравоохранение, плюс спорт, плюс культура, сегодня прославившаяся, — 7,5%. Вдумайтесь! Это же абсолютный абсурд (такая структура бюджета). 40% на силовиков и чиновников, и только 7,5% на производительный сектор, на будущее страны (наука, образование, культура, спорт).

О.Журавлёва
― «Сколько стоит сегодня России один день функционирования ДНР-ЛНР?» — интересуется Владимир из Иркутской области.

В.Рыжков
― Опять-таки, эти цифры засекречены. Хотя, мы знаем, что там живет сейчас в ДНР-ЛНР порядка 4 миллионов человек. Эти люди получают, ну, по крайней мере, пенсионеры получают пенсии, бюджетники получают заработную плату. Мы видим по телевидению восстановление городов, латают крыши, вставляют окна, красят стены и так далее, ремонтируют дороги, восстанавливают мосты и развязки.

Мы не знаем, сколько Россия тратит на поддержку ДНР и ЛНР, но мы знаем, что в бюджете федеральном этого года записано порядка 160 миллиардов рублей на статью, которая называется «Гуманитарные расходы зарубежных стран». Вот, я полагаю, что вот эта поддержка, которая идет на Приднестровье, ДНР, ЛНР, Абхазию, Южную Осетию, Киргизию, Таджикистан. Белоруссия, кстати, получает на протяжении 20 лет безвозмездно фактически от 4-х до 6-ти миллиардов долларов. Если бы не ежегодное субсидирование белорусской экономики, страна давно бы уже обанкротилась.

Так вот. Я полагаю, что вот эти 160 миллиардов рублей – это и есть тот источник, отвечая Владимиру, откуда идут деньги на содержание ДНР-ЛНР.

О.Журавлёва
― Прелестно: «Ракеты мы сами производим. Они нам не стоят столько, сколько мы продаем их Индии».

В.Рыжков
― Тц…
В.Рыжков: Если бы не ежегодное субсидирование белорусской экономики, страна давно бы уже обанкротилась
QТвитнуть

О.Журавлёва― Мы делаем ракеты. Ладно, оставим.
В.Рыжков
― Ну, это просто… Понимаете, ну, сложно спорить с глупыми людьми. Вот, не обижайтесь, кто это написал.

О.Журавлёва
― Ладно. Вернемся…

В.Рыжков
― Еще раз повторяю, закупки вооружений, оборонный сектор – это непроизводительный сектор экономики. Он только отчасти, малую часть возмещает за счет экспорта, очень малую часть, потому что да, когда мы продаем ракету Индии, там есть определенная маржа, там есть определенная прибыльность. Но она не так велика. Порой мы реализуем контракты в убыток (это тоже известно), а порой мы поставляем вооружения как Сирии бесплатно, заведомо зная, что эти деньги нам никогда не вернутся.

И все эти расходы на вооружения, на перевооружения, на строительство боеприпасов и техники, все эти деньги изымаются из карманов граждан и изымаются из коммерческого, гражданского сектора, снижая его прибыльность, а, значит, снижая возможности для инвестирования и развития. И точно также эти деньги оттягиваются, отбираются у таких секторов как образование, наука, здравоохранение, спорт, где они могли бы быть вложены в развитие нашего человеческого капитала, в развитие наших детей и здоровья нации. Поэтому любая страна должна понимать, какую сумму она готова потратить на оборонные расходы не в ущерб населению.

Вот, я вам скажу, что из 28 стран НАТО только 4 страны на сегодняшний день тратят 2% ВВП, как они договорились, остальные тратят меньше. На оборону. Россия тратит 4,5% ВВП. То есть у нас одна из самых высоких долей в мире на оборонные расходы.

И интересная закономерность (любой может посмотреть). Когда у нас начался быстрый рост военных расходов (это 2012-й год), у нас резко стали падать темы экономического роста. Как только мы достигли пика оборонных расходов, мы ушли в минус. Здесь прямая взаимосвязь между размером перераспределения ресурсов в непроизводительный сектор (это бюрократия, силовики и оборона) и темпами роста экономики и уровнем жизни людей. То, что мы стали жить хуже, это не только падение цен на нефть, это не только санкции, но это также перекошенная структура расходов бюджета в сторону обороны, нацбезопасности и чиновников.

О.Журавлёва
― Ну, будем надеяться, что прекращение операции, основной операции в Сирии…

В.Рыжков
― Это очень хорошая новость.

О.Журавлёва
― ...должно гражданам принести некие плюсы.

В.Рыжков
― Во-первых, мы избежим жертв. Во-вторых, мы избежим ненужных расходов.

О.Журавлёва
― Еще один вопрос уже в заключение нашей программы. Взаимоотношения, роль России, там, с Америкой и так далее, вот, на этом, на ближневосточном фронте понятны. А что тем временем происходит в Европе…

В.Рыжков
― Вот, важная очень новость…

О.Журавлёва
― ...которая, кстати говоря, в результате всего происходящего в Сирии получила беженцев.

В.Рыжков
― Да. И вот сейчас Европа надеется… И, кстати, вот я когда говорил о главных игроках, которые заинтересованы в сирийском мире, это Европейский Союз. Потому что Европейский Союз прекрасно понимает: если там будет прочный мир, то поток беженцев резко снизится. Они в этом тоже страшно заинтересованы.

Так вот. Буквально вчера Европейский Союз, Совет министров иностранных дел, 28 министров иностранных дел приняли новую стратегию по отношению к России. Это очень важно, потому что речь идет о единой консолидированной позиции 28 стран Европейского Союза.

Первое. Никакого обмена Сирии на Украину быть не может. В решении сказано так, что мы будем сотрудничать с Россией только по отдельно взятым участкам, где совпадают наши интересы. То есть никакой взаимоувязки сирийского перемирия и санкций по Крыму, ДНР, ЛНР быть не может.

Второе. Условия восстановления отношений с Россией – полная реализация Минских соглашений. Это означает, что Россия должна передать контроль над границей Украине, а Украина должна дать гарантии русскоязычным внести поправки в Конституцию. Обе стороны должны это сделать.

Третье. В отношениях с Россией Европейский Союз будет стремиться к уходу от энергозависимости от России.

Четвертое. Несмотря на конфликт на Украине, Европейский Союз продолжит развивать Восточное партнерство: это конфликтная зона (6 стран) между Россией и ЕС.

И пятое, Европейский Союз главным сейчас считает не отношения с российскими властями, а отношения с российскими гражданами и гражданским обществом, облегчение визового режима прежде всего для студентов и молодежи.

Так что о чем это говорит? Это говорит о том, что никакого размена… Раз мы сегодня больше всего о Сирии говорили, никакого размена Сирии на Украину, по крайней мере, в позиции европейцев быть не может.

О.Журавлёва
― Спасибо большое. Политик Владимир Рыжков…

В.Рыжков
― Спасибо вам.

О.Журавлёва
― ...со своим особым мнением по особому вопросу выступал в одноименной программе. Всем спасибо, всего доброго.

Эхо Москвы

15 марта 2016