Не только политика
В Барнауле родилась звезда мировой оперы


Анонсы

Баннер

Баннер

ОБЛАКО ТЭГОВ

Андрей Захаров: О ценности федерализма

Согласно классическому определению власти, которое предложил Роберт Даль, X обладает властью над Y только в тех случаях, когда X способен заставить Y сделать нечто такое, что, во-первых, соответствует интересам X и что, во-вторых, по доброй воле Y делать не стал бы. Интересно, что федерализм – такая организация политии, к которой формула Даля не применима. Если, скажем, нам известно о том, что российский президент и его администрация обладают властью – в трактовке Даля! - над Советом Федерации, выражающим интересы субъектов, или над самими субъектами как политическими единицами, то речь должна идти не о федерализме, а о какой-то другой системе. Эту догадку, кстати, подтверждают не только нынешние политические обыкновения, но и конституционное их оформление. Так, согласно статье 105 Конституции РФ, в случае отклонения Советом Федерации того или иного законопроекта Государственная Дума преодолевает возражения сенаторов большинством в две трети голосов. Это означает, что, имея контрольный пакет голосов в нижней палате, можно не обращать внимания на мнения регионов. Подобное в федеративных государствах встречается крайне редко.

Но российский федерализм оригинален не только в указанном отношении. «Российской Федерацией» называется государство, в котором от федерализма не осталось почти ничего, кроме названия. Феномен предельно любопытен; и дело не только в том, что над магазином, где продают хлеб, на диво наблюдателям красуется вывеска «Обувь»; странно то, что эту вывеску на протяжении десятилетий не меняют – не поправляя Конституцию и не декларируя унитарную природу государства, и без того очевидную для всех. Почему это происходит? Неужели сохранение федералистских декораций зачем-то нужно авторитарному режиму? Самый простой ответ на этот вопрос предполагает, что останавливают хлопоты, неизбежно порождаемые полномасштабной конституционной реформой. Однако, подобная версия не объясняет российский парадокс в полной мере.

Есть, по меньшей мере, еще два обстоятельства, заставляющих унитаристский и авторитарный режим выдавать себя за федерацию – то есть, за то, чем он на деле не является. Первая причина очевидна: она кроется в обременении, полученном отцами-основателями Российской Федерации по наследству от учредителей советского федерализма. Я говорю о многонациональном составе населения России. Добиваясь лояльности национальных меньшинств, населявших бывшую Российскую империю, большевики предложили им федерацию – весьма привлекательную формулу, которая снижала взрывной потенциал национализма, набиравшего силу с конца XIX столетия и достигшего апогея в начале XX века. Инициатива сработала: советскую империю удалось сохранить практически в прежних границах империи царской. Многие (хотя и не все) этнические группы в результате обзавелись зачатками собственной государственности, пережив то, что в английском языке обозначают словом empowerment. Изобретение большевиков оказалось невероятно живучим – представить себе отказ от него сегодня решительно невозможно, и это одна из причин сохранения на фасаде нашей великой державы лукавой надписи «Федерация».

Но есть и другая причина, более интересная. Еще в 1963 году выдающийся ученый Уильям Райкер обратил внимание на то, что после крушения колониальных империй федеративная форма государственности осталась едва ли не единственным инструментом, позволяющим легально, то есть без применения силы, приобретать новые территории. В принципе, это вполне понятно: всякая федерация есть открытый союз, двери которого теоретически распахнуты для всех желающих в нее вступить. У каждого федеративного государства имеется процедура, регламентирующая принятие в его состав новых субъектов, и Россия не исключение. С начала XXI века в нашей стране действует конституционный закон «О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта», нормы которого более десяти лет оставались «спящими». Впервые о нем вспомнили в 2008 году, когда после скоротечной российско-грузинской войны нужно было решить дальнейшую судьбу Абхазии и Южной Осетии, но тогда этот нормативный акт задействован не был. Зато он пригодился спустя несколько лет, когда народ Крыма, поднявшись против «преступной киевской хунты», решил «вернуться домой». Благодаря закону «О порядке принятия в Российскую Федерацию» территориальные пределы нашей родины были расширены. Поскольку в ноябре 2016 года мир устами президента был информирован о том, что «границы России нигде не заканчиваются», можно ожидать, что этот нормативный акт еще не раз нам пригодится.

Справедливости ради стоит сказать, что еще до крымской истории в мире был накоплен опыт использования федерализма в целях территориальной экспансии. Посмотрим, например, на африканское государство Камерун. Оно осваивалось двумя колониальными державами сразу: отобрав его у немцев после Первой мировой войны, Франция и Англия поделили его между собой, причем англичанам достался меньший кусок. В 1961 году, когда провозглашалась независимость, франкоязычная политическая элита, не желая терять территории, населенные англоязычным меньшинством, предложила англоговорящему населению федеративный союз. Англофилам выдали управленческие должности и вообще много разного пообещали - те поверили и влились в состав Федеративной Республики Камерун. Но после апроприации новых земель необходимость в федерализме отпала: в ходе «славной революции 20 мая 1972 года», ознаменованной принятием на общенародном референдуме новой, унитарной конституции, с федеральным устройством было покончено. Сегодня этот день является национальным праздником – Днем провозглашения республики. Кстати, это единственный в мире казус, когда с федерацией покончили посредством общенародного голосования.

Если вернуться к нынешней России, то без труда можно заметить, что ипостась федерализма, связанная с рассредоточением политической и экономической власти и аффирмативными действиями в отношении национальных меньшинств, в последние годы отступила на второй план под натиском другой ипостаси - «имперского федерализма». Иначе говоря, в отечественном случае федерация, пусть даже и спящая, по-прежнему востребована, но используется она как-то кособоко, не для того, для чего ее придумывали. Федерализм изобретался, чтобы рассеивать власть и размазывать ее по множеству властных площадок, не позволяя стягивать ее в один кулак; но эта его грань в России задвинута в долгий ящик. Это досадно, поскольку федерация – очень полезное приспособление.

Для чего же еще, собственно, она полезна? Дональд Горовиц, специалист по этническим конфликтам, приводит целый ряд аргументов в пользу федерализма для сложносоставных обществ, к которым, разумеется, относится и Россия. Во-первых, говорит он, властные уровни, нижестоящие по отношению к центральному правительству, будь то провинции, регионы или штаты, позволяют этническим группам, которые составляют меньшинство в стране в целом, но большинство на конкретной части ее территории, реализовать собственную политическую значимость. Они получают право ощутить себя большинством в специально выделенных для этого территориальных анклавах. Подобное было бы невозможно, если бы страна представляла собой политически недифференцированное пространство, и, следовательно, градус межэтнической напряженности был бы выше. Во-вторых, федерализм способен умиротворять особо пассионарные регионы, предусматривая асимметричные условия для тех из них, кто отличается особыми проблемами или выраженной идентичностью. В-третьих, в этнически гетерогенных государствах региональные правительства выполняют роль площадок, на которых представители различных групп могут приходить к взаимным договоренностям, узнавать о потребностях и нуждах иных групп, причем еще до того, как их озвучат на общенациональном уровне. Искусство компромисса имеет особую важность для разделенных обществ, а функцию политической социализации, которую федерализм выполняет в многонациональных государствах, трудно недооценить. В-четвертых, разделение страны на субнациональные образования подталкивает политических акторов к тому, чтобы рассматривать по крайней мере некоторые споры в перспективе конкуренции между субъектами федерации, а не этническими группами. К сказанному американским ученым можно добавить и кое-что еще. В-пятых, атмосфера непрекращающегося торга, которая присуща федерации, приучает власти всех уровней договариваться, а не давить, отказаться от понимания политики как «игры с нулевой суммой». В-шестых, федерализм выращивает в обществе культуру особого типа – культуру диалога, компромисса, взаимных уступок. В этом смысле он очень полезен для гражданского общества. И наконец, последнее, самое важное: федерализм ограничивает произвол центральной власти, уравновешивая ее иными властными центрами – и общественными структурами. Он целенаправленно рассеивает власть, не позволяя человеческим порокам и несовершенствам, присущим любому, пусть даже самому выдающемуся, лидеру, портить жизнь огромному числу его сограждан.

Пригодится ли весь перечисленный потенциал России? «Вертикаль власти» не предполагает обращения к подобным политическим технологиям. Но если вспомнить, что политические режимы – явление временное, а этническое разнообразие конкретной страны – напротив, явление постоянное, то можно надеяться, что все перечисленное обязательно будет востребовано со временем. Российский федерализм не умер, он просто спит, а раз так, у него есть шанс внести немалый вклад в обновление российского общества – стоит только начаться очередной перестройке.

Андрей Захаров – редактор журнала «Неприкосновенный запас: дебаты о политике и культуре», доцент Российского гуманитарного университета

27 февраля 2017

Экспертная группа "Европейский диалог"

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи. Зарегистрироваться сейчас




Забыли пароль?

Регистрация на сайте

Календарь
<< Март 2017 >>
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  
Новости в стране

25 апреля 2017
Госдума выйдет в шесть соцсетей

14 апреля 2017
СМИ: безработных россиян планируют лишить медицинской страховки

14 апреля 2017
СМИ: безработных россиян планируют лишить медицинской страховки

06 апреля 2017
Число бедных в России в 2016 году увеличилось на 300 тысяч человек

06 апреля 2017
Организованные Навальным протесты одобряют 38% россиян – «Левада-центр»

06 апреля 2017
Правительство попросили раскрыть список освобожденных Путиным от налогов россиян

06 апреля 2017
Страна ждет отставки Медведева: рейтинг премьера оказался ниже Жириновского

06 апреля 2017
Первый канал их не покажет. Зато они покажут властям

Всё о выборах Фотографии Аудио Видео

Подписаться на новости
RSS
ГлавнаяНовостиБиографияМои выступления, статьиМнения, аналитикаКонференции, семинарыФото, видеоКонтактная информацияАрхив
Владимир Рыжков