Не только политика
В Барнауле родилась звезда мировой оперы


Анонсы

Баннер

Баннер

ОБЛАКО ТЭГОВ

Владимир Рыжков и Михаил Кокорич о космической отрасли России

В. РЫЖКОВ: Я с удовольствием приветствую своего гостя Михиала Кокорича, основателя первой в России частной аэрокосмической корпорации «Даурия Аэроспейс».

М. КОКОРИЧ: Добрый день, уважаемые радиослушатели.

В. РЫЖКОВ: Сколько лет вашей компании, Михаил?

М. КОКОРИЧ: Аэрокосмической компании «Даурия Аэроспейс» всего 3 года, это достаточно молодая компания.

В. РЫЖКОВ: Можно вас назвать стартапом? Или вы уже выросли из этих рамок?

М. КОКОРИЧ: Если принять стартап как компанию, которая ищет свою стратегию, то, наверное, мы еще стартап. И как многие известные предприниматели в Кремниевой долине говорят, любая компания меньше 100 млрд долларов является стартапом.

В. РЫЖКОВ: Буквально на днях космическую отрасль России постигла очередная очень тяжелая неудача – авария с «Протоном» и потеря спутника связи огромной стоимости. Раньше, я помню, «Протон» всегда была очень надежная ракета, очень надежный носитель. Как вы воспринимаете эту аварию? Это просто неизбежный процент, который есть в любой космической державе, или это отражает какие-то опасные тенденции в этой отрасли?

М. КОКОРИЧ: Это, во-первых, конечно, какой-то злой рок с аппаратом «Экспресс-4», который в прошлый раз тоже не вылетел на орбиту, и пришлось затопить и этот аппарат, который сделан как замена того аппарата. Если говорить непосредственно о «Протоне», то, с одной стороны, это та ракета-носитель, которая производится из всех тяжелых ракет в самом большом количестве.

В. РЫЖКОВ: То есть мы можем говорить о серийном производстве?

М. КОКОРИЧ: Фактически каждый месяц по ракете производится, да. «Фалькону» только предстоит выйти на такой режим производства. С этой точки зрения, тот задел, который был сделан в СССР, безупречен. По количеству производимых изделий это не имеет аналогов в мире. Только в Союзе производится сопоставимое количество. С точки зрения надежности, если посмотреть за 10 лет, то надёжность «Протона», количество неудачных запусков – порядка 9%. Неудачных или частично удачных. Это, конечно, заметно выше большинства конкурентов. Скажем, конкуренты такие, как «Ариан», «Дельта», они фактически не имеют неудачных запусков.

В. РЫЖКОВ: «Ариан» - французская ракета, «Дельта» - американская.

М. КОКОРИЧ: Да. Преимуществом «Протона» является достаточно низка цена. По сравнению с ценой «Ариана» или американских традиционных ракет-носителей, конечно, ниже. Та цена, которая анонсирована «Фальконом» еще ниже. Но «Фалькон» не может, во-первых, пока производиться в таких количествах, которые достаточно для удовлетворения спроса. Во-вторых, судя по массе выводимой полезной нагрузке «Фалькон-9» заметно меньше, чем «Протон», не может выводить напрямую на орбиту, на геообиходную орбиту она выводит на 1,5 тонны меньше. Процент, конечно, высокий. Это приведет к росту страховых ставок. Стоимость космической системы складывается из 3 составляющих: стоимость аппарата, стоимость запуска и стоимость страховки.

В. РЫЖКОВ: То есть это будет то же самое удорожание запуска?

М. КОКОРИЧ: Скорее всего, это будет количество денег, которое уменьшается для непосредственно Хруничева или для российской космической отрасли. Цена все-таки определяется рынком, и увеличение страховки приведет к необходимости уменьшения стоимости. С учетом того что сейчас финансовая ситуация не самая легкая, это будет дополнительное давление на предприятие.

В. РЫЖКОВ: Рост аварийности и снижение надежности российских носителей с чем связано? Уходят кадры, некачественные комплектующие, некачественная сборка, плохой менеджмент, плохая система контроля? Что является основными факторами снижения надежности запуска?

М. КОКОРИЧ: Назвать причину я не смогу. Но в целом можно сказать, что в космической отрасли, поскольку она достаточно большая и управляется централизованно, это последствия потери управляемости. Наверное, не будет явной крамолой сказать, что государство редко когда является эффективным собственником. В космической отрасли это не исключение. Общий размер космического бизнеса – более 10 млрд, 70% контролируется частными компаниями.

В. РЫЖКОВ: Это, видимо, в основном американские компании?

М. КОКОРИЧ: Американские, европейские. Многие из них зарегистрированы в офшорных зонах. Если говорить о государственном бизнесе, то большая часть государственного бизнеса в странах Запада все равно достается частным компаниям, которые, конечно, в силу своего меньшего размера, более правильной устроенности, возможности наема высококачественного дорогого менеджмента, все-таки ими проще управлять, чем большими корпорациями.

В. РЫЖКОВ: Но ведь советский космос был на 100% государственным, и при этом он обеспечивал очень высокую надежность и очень высокую стабильность запусков, работы космических аппаратов и т.д. Государственная собственность не мешала, а, может, наоборот помогала?

М. КОКОРИЧ: Надо вспомнить, что в советское время процент аварийности запуска был не меньше, даже и больше. Если смотреть статистически, сейчас надежность в среднем повысилась в стране по сравнению с советскими временами. Во-вторых, надо понимать, что в советское время вся система работала по-другому. Люди отвечали по-другому. Люди ходили под возможными репрессиями и расстрелами за неудачи. И даже в советское время была конкуренция идей. Вспомните знаменитые истории о проектах, были конкурирующие фирмы, их так и называли. Была конкуренция подходов к производству. Причем, конкуренция была очень жесткая, не меньшая, чем сейчас в западных компаниях. Это конкуренция тоже давала плоды. Были и ошибки.

В. РЫЖКОВ: А какую долю сейчас занимает Россия на мировом космическом рынке?

М. КОКОРИЧ: Легко ответить на этот вопрос. Весь космический рынок порядка 250 млрд. Из них на запуски приходится 5 млрд, на производство – 30 млрд, на наземное оборудование – порядка 70-80. Остаток – больше 100 млрд, это сервис. В сервисе практически на мировой рынке мы не присутствуем. У нас есть две сервисные компании в России, они занимают на рынке меньше 1%. В сфере производства космических аппаратов мы практически не присутствуем, у нас единичные продажи космических аппаратов на мировой рынок. В сфере запуска мы занимаем от 30 до 40%.

В. РЫЖКОВ: Мы присутствуем в основном как страна, которая запускает ракеты?

М. КОКОРИЧ: Да.

В. РЫЖКОВ: А наша доля примерно сколько процентов получается?

М. КОКОРИЧ: Это легко посчитать, если весь космический рынок порядка 200-250 млрд, а мы примерно вкладываем в запуски 2-2,5 млрд, то наш рынок примерно 1%.

В. РЫЖКОВ: Есть такое представление, что российская космическая отрасль занимает огромное, чуть ли не доминирующее место в мире. А получается, что ее доля в мировой отрасли меньше даже, чем доля российской экономики в мировой экономике?

М. КОКОРИЧ: Конечно, да. Посмотрите: у самой большой космической компании в мире выручка в 4 раза больше, чем весь размер космического бюджета России.

В. РЫЖКОВ: Она чем занимается?

М. КОКОРИЧ: Она занимается оперированием космических аппаратов для телевещания и для связи США.

В. РЫЖКОВ: А что происходит с российской долей на мировом рынке космическом? Она стабильна или имеет тенденцию к сокращению?

М. КОКОРИЧ: Она имеет тенденцию к сокращению. И, скорее всего, она будет сокращаться. Новые ракета-носители, которые в России создаются, типа «Ангары», имеют стоимость заметно больше, чем «Протон». У «Протона» срок жизни и эксплуатации ограничен прежде всего договоренностью с Казахстаном, поскольку это экологически чрезвычайно опасная ракета. При этом мы имеем на Западе несколько новых проектов по удешевлению ракет. «Фалькон» ценой в 66 млн долларов при цене «Протона» 100 млн долларов – очень большая разница. При том, что Илон Маск анонсирует снижение стоимости в 2-3 раза. Европейцы пока достаточно дорогие. Они явными конкурентами быть не могут. Дешевые ракета-носители индусов активно на рынке присутствуют. Китайцы пока на рынок не запускаются, в силу того что большая часть компонентов содержит американские компоненты. И американцы запрещают их ставить китайцам. Рано или поздно это может закончиться. И тогда мы окажемся лицом к лицу с китайской ракетой-носителем, которая безупречна по надежности, имеет фантастические показатели по надежности. У них ща 10 лет не было ни одного провала. Лучше, чем у американцев и европейцев.

В. РЫЖКОВ: Не будет ли у нас в будущем трудностей, вызванных санкциями? Космическая отрасль – отрасль высоких технологий, очень сильно глобализированных, в том числе по компонентам, в том числе по электронике, в том числе по системам связи. Вы как корпорация аэрокосмическая, я знаю ,что у вас есть подразделения в ЕС, в США, вы как-то столкнулись на своей практике с этими санкциями? Может ли это каким-то образом подорвать позицию российской аэрокосмической отрасли, если мы не будем получать какие-то чувствительные для нас компоненты, узлы, системы связей, ориентирование, оптику и т.д.?

М. КОКОРИЧ: Мы не то что почувствовали на себе, но из тех 3 аппаратов, которые в следующем месяце запускаем, у нас есть аппарат, который собран по нашим разработкам в нашем подразделении США, мы имели не то что проблемы, но некоторые затяжки с выдачей лицензии с Госдепом. В итоге нам лицензию на запуск дали. И мы все нормально запускаем. Причем, это произошло в самый пик кризиса. Я думаю, что мы как частная компания чуть меньше пострадаем от санкций. Что касается вообще санкций, технологический мир настолько глубоко глобализован, что сказать, то мы сможем перейти на натуральное хозяйство и производить сложные компоненты, электронные компоненты, микросхемы с радиационной защитой в России, было бы достаточно тяжело. Это потребует такого рода инвестиций колоссальных. Современная фабрика по производству микросхем стоит десятки миллиардов долларов. Она имеет смысл только при массовом производстве изделий для огромного потребительского рынка. Только при этом имеет смысл отрабатывать новые технологии производства.

В. РЫЖКОВ: Я слышал такую точку зрения, что санкции нам не страшны, по той причине, что необходимую нам микросхему можно купить чуть ли не на «черном рынке» в Тайване или Гонконге. Насколько это серьезно? Насколько мы действительно можем обойти ограничения через рынки других государств, где можно купить аналоги?

М. КОКОРИЧ: В нашем сегменте действительно можно использовать микросхемы, которые используются чуть ли не в бытовой технике. Но если мы говорим о специфических аппаратах, теленавигационных аппаратах, о радарных аппаратах, оптических аппаратах, ряд компонентов и микросхем, технологиями некоторыми обладают 2-3 страны в мире: Европа, США и Канада. Китайцы до сих пор не научились производить сопоставимые по качеству. Конечно, можно делать заметно большую часть проектов даже без американской компонентной элементной базы, но это, с точки зрения конкурентоспособности, отбросит наши аппараты очень сильно. Они и сейчас, к сожалению, не так… В России практически не производится никакая полезная нагрузка для телекоммуникационных аппаратов.

В. РЫЖКОВ: Сегодня завершается визит во главе с нашим президентом в Китай. Часто можно услышать такое мнение, что если даже европейцы, канадцы, японцы и американцы нам что-то перекроют, то мы можем заместить высокие технологии из Китая. Насколько обоснованы такие надежды? Располагает ли Китай тем уровнем технологий, которые необходимы для создания современных спутников?

М. КОКОРИЧ: Китай ушел гораздо дальше, чем Россия в деле локализации. Ни в режиме запрета санкций находятся не один десяток лет. И вынуждены были создать индустрию. Отчасти, конечно, это поиск решения проблемы. Китайцы очень искусно копируют все, что производится. А поскольку у космического аппарата не существует понятия «интеллектуальная собственность», там режим копирования, срисовывания популярен как никогда. Конечно, Китай отчасти это может закрыть. Но надо понимать: используя эти компоненты или элементы, мы все равно технологически будем отставать о самых передовых и качественных аппаратов. Второе: мы все-таки будем пользоваться плодами чужой интеллектуальной собственности, не разрабатывая. Конечно, китайцы – партнеры не легче, чем европейцы, а более тяжелые партнеры.

В. РЫЖКОВ: Я слышал такое мнение, что некоторые отказы, которые у нас были и с ракетной техникой, и со спутниковой техникой, были связаны с тем, что покупались на третьих рынках некачественные компоненты и в каких-то решающих моментах они начинают давать отказы. Насколько это серьезно? Покупка некачественных компонентов как угроза для наших систем.

М. КОКОРИЧ: Статистически самый большой процент отказа связан с ошибками программного обеспечения, софте, ошибками в проектировании, тестировании. Я думаю, что из тех отказов, которые были, большая часть, если говорить об отказе космических аппаратов, связана с этим. Количество отказов, связанных с отказами микросхем, элементов, несущественное, потому что там всегда все дублируется. И если в какой-то момент что-то отказало и фот не переключил на резерв, то это проблемы софта, а не проблема микросхемы. По крайней мере, самые яркие отказы космических аппаратов связаны с программными ошибками. На сегодняшний день, если говорить о технологии производства современных аппаратов, стоимость ресурсов, потраченных именно на проектирование, интегрирование, создание софта, тестирование зачастую заметно больше, чем стоимость железа. Для малых аппаратов она просто доминирует. Стоимость нашего производства, стоимость софтового компонента превышает 80%.

В. РЫЖКОВ: Сейчас поговорим про ваши аппараты. Вы сами «Протоном» будете свои спутники запускать после последней аварии?

М. КОКОРИЧ: Мы не будем не поэтому, а потому что «Протон» - тяжелая ракета, которая водит аппараты на орбиту телекоммуникационные. Это обрита с высотой 36 тыс км над землей. На ней спутник висит в одной точке, вращаясь.

В. РЫЖКОВ: Почему бы вам повыше не запульнуть свой аппарат?

М. КОКОРИЧ: Поскольку наши аппараты в ближайшее время – оптические аппараты, с такой высоты они ничего не увидят. На такой высоте вешают только метеорологические аппараты, которые непрерывно наблюдают за состоянием облачного покрова.

В. РЫЖКОВ: Ваши будут пониже летать?

М. КОКОРИЧ: Конечно. Все аппараты нашего класса, те, которые внимают землю, летают на высоте 500-700 км над землей.77 по сравнению с 36 тыс.

В. РЫЖКОВ: Это ваши аппараты, как принято считать, могут разглядеть номер машины нарушителя на Кутузовском и передать в ГАИ?

М. КОКОРИЧ: Да, всем мы смотрели Джеймса Бонда. Но разочарую большинство: аппарата, который может разглядеть номер, не существует в природе. Это легенда. На сегодняшний день самые качественные и самые дорогие аппараты – американские, военные. По информации в Википедии, могут получить разрешение порядка 20-15 см, есть разговоры до 5 см. Но это уже аппарат, который больше Хаббла, надо понимать. Из публичной информации основной коммерческий оператор, который продает свои системы, которые также военно-промышленному комплексу США, последний аппарат, .который они делали, у него было разрешение 25 см. И он стоил почти миллиард долларов. А выше аппараты разрешением, это цены в миллиарды долларов за одно изделие. Это невероятно огромные деньги. Мы говорим об аппаратах гражданских. С, скорее, о новом направлении.

В. РЫЖКОВ: Объясните, что будет делать ваш аппарат. Полный размер – он размером с принтер? С большой принтер? Какого размера и веса ваш аппарат?

М. КОКОРИЧ: Наш аппарат похож на компьютер. Мы запускаем три аппарата. Один аппарат похож на большой принтер по размеру, два других аппарата похожи на коробку из-под обуви. Это недорогой аппарат, он стоит в 4 раза дороже, чем золото. Он весит 210 кг, а стоит как 40 килограмм золота. При этом он считается низкоценовым.

В. РЫЖКОВ: Что же вы такое туда запихаете и что он будет делать, такой дорогой аппарат?

М. КОКОРИЧ: Человеческий труд. Стоит дорого именно человеческий труд. Мы разворачиваем группировку аппаратов, которые могут наблюдать за тем, что происходит на земле. Безусловно, они не могут разглядеть номер. Задачи гораздо более прозаичные и специфичные – чтобы наблюдать за стихийными бедствиями, катастрофами, за состоянием посевов, за лесом.

В. РЫЖКОВ: Они будут в режиме реального времени сканировать земную поверхность?

М. КОКОРИЧ: Да. Мы разворачиваем группировку из аппаратов, которые смогут, первая в мире группировка, наблюдать ежедневно за всем, что происходит на земле. Ежедневно, в онлайне.

В. РЫЖКОВ:А можно будет вас смотреть, как Google Map? Или нужно быть вашим коммерческим подписчиком?

М. КОКОРИЧ: Думаю, будут продукты, безусловно, разные. У нас есть специальный облачный портал для этого. Там мы будем выкладывать космические съемки. И там будут приложения.

В. РЫЖКОВ: В чем будет заключаться ваш бизнес и кто ваши заказчики?

М. КОКОРИЧ: Обработка и продажа информации. Мы скорее информационная компания.

В. РЫЖКОВ: Вы снимаете землю и продаете информацию. Кто будет покупать?

М. КОКОРИЧ: Огромное количество компаний: сельскохозяйственные, аналитические, те компании, которые производят удобрения, анализируют информацию для фондового рынка, госкомпании.

В. РЫЖКОВ: Вы изучали рынок, уже есть у вас потенциальные заказчики, которые торопят?

М. КОКОРИЧ: Здесь больше похоже на розничный магазин: надо сначала выложить товар, а потом приходит заказчик. Но, безусловно, есть очень широкий класс заказчиков, которые этой информацией заинтересованы.

В. РЫЖКОВ: Самый важный вопрос: когда будете запускать и каким носителем будете запускать?

М. КОКОРИЧ: В июне у нас запускается три аппарата, один летит с «Союзом», попутным запуском, вместе с метеорологическим аппаратом государственным. Два аппарата у нас летят коммерческим запуском с ракетой «Нейтрон». С Ясного, 19 июня. И «Союз» летит 28 июня. И в следующем году мы запускаем 8 аппаратов. Часть будет запущена «Фальконом», часть будет запущена индусами, и часть будет запущена «Союзом».

Эхо Москвы

22 мая 2014

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи. Зарегистрироваться сейчас


Разделы новостей

В мире
В стране
На Алтае
Все о выборах




Забыли пароль?

Регистрация на сайте

Календарь
<< Май 2014 >>
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 24
25 26 27 28 29 30 31
Новости в стране

22 марта 2017
С россиян начали взыскивать налоги за долги

21 марта 2017
Список самых состоятельных россиян по версии Forbes возглавил Леонид Михельсон

15 марта 2017
Создание мемориала на месте убийства Бориса Немцова поддерживает четверть россиян

15 марта 2017
Половина россиян признали судей продажными

15 марта 2017
Более четверти россиян прошли через тюрьмы

15 марта 2017
Почему в России не получаются реформы - конференция ВЦИОМ

15 марта 2017
В Совфеде поддержали отмену налогов для подсанкционных друзей Путина

15 марта 2017
Голодец рассказала об уникальных чертах бедности в России

Всё о выборах Фотографии Аудио Видео

Подписаться на новости
RSS
ГлавнаяНовостиБиографияМои выступления, статьиМнения, аналитикаКонференции, семинарыФото, видеоКонтактная информацияАрхив
Владимир Рыжков